Советские города у урановых рудников: жизнь в тени радиации
Люди, жившие вблизи урановых рудников, долгое время не знали об опасности.
После Чернобыльской катастрофы 1986 года радиация стала вызывать всеобщий страх. Однако задолго до этого десятки тысяч людей в СССР жили по соседству с урановыми рудниками и обогатительными комбинатами, не подозревая о скрытой угрозе.
Урановый рудник располагался справа от поселка Шантобе.
Только после распада Советского Союза экологи и активисты, проведя замеры, обнаружили шокирующий уровень загрязнения на этих территориях.
Юрий Иванович, участвовавший в ядерных испытаниях, на собственном опыте знает о радиации.
Мы поговорили с жителями таких городов и экспертами, чтобы понять, почему власти строили поселения рядом с рудниками, как люди десятилетиями использовали радиоактивные материалы в быту и каков масштаб наследия советской ядерной программы.
Железобетонные блоки, использовавшиеся в строительстве, также излучали радиацию.
Гонка вооружений и атомные города
В лесах у железной дороги жители собирали грибы и ягоды, не подозревая о загрязнении.
Промышленная ценность урана проявилась в середине XX века, когда СССР включился в гонку ядерных вооружений. Для создания атомного оружия был образован спецкомитет во главе с Лаврентием Берией.
Физик-ядерщик Андрей Ожаровский поясняет: «Сначала уран добывали для первого реактора, потом для первой бомбы, потом для второй, для десятой… а у «супостата» этих бомб было больше, потому что производство начали раньше. Поэтому здесь СССР был в роли догоняющего».
После обнаружения крупных месторождений в северном Казахстане там в середине 1950-х начали строить рудник и горно-химический комбинат. Рядом с комбинатом вырос город Степногорск для работников предприятия.
Закрытые поселки, скрытые от карт
Вокруг рудников возникали рабочие поселки, такие как Шантобе. Они состояли из панельных домов, школ, больниц и магазинов, но были закрытыми и не обозначались на гражданских картах из-за секретности атомного проекта.
Высота сопки Шантобе, согласно энциклопедии «Акмола», достигает 437 метров. Поселок долгое время оставался тайным объектом.
Андрей Ожаровский отмечает, что об опасности радиации знали ещё со времён Марии Кюри, но меры защиты практически не применялись: «По крайней мере, судя по тому, что я сейчас вижу на урановых рудниках и отвалах».
Несмотря на секретность, жители соседних городов иногда посещали Шантобе. В 1980-е годы, когда в СССР царил дефицит, в поселковых магазинах были доступны редкие товары: конфеты, шоколад, кофе, мандарины.
Юрий Иванович, житель Казахской ССР, вспоминает: «Говоря честно, пожрать при СССР в магазинах было особо нечего. А здесь было всё: и конфеты, и шоколад, и молоко сгущенное, и масло сливочное, кофе с какао… даже мандарины. При советской власти мы их только на Новый год, и то в кульках поштучно брали. А тут их ящиками продавали. Но только по талонам».
Юрию Ивановичу предлагали работу на комбинате с зарплатой около 2000 рублей в месяц — в пять раз выше его текущего дохода. Однако о рисках для здоровья не предупреждали.
Радиоактивная пыль и щебень в быту
Опасность радиации часто недооценивали. Житель Атбасара вспоминает, как его племянник приносил домой урановые камни, считая их красивыми.
Для маскировки говорили, что в Шантобе добывают селитру для удобрений. Урановую руду перевозили в открытых вагонах, и ветер разносил радиоактивную пыль. Позже вагоны стали накрывать цинковыми саркофагами, которые в шутку называли гробами.
Юрий Иванович рассказывает: «Район, в котором мы жили, назывался «перевалкой». В этом месте переваливали руду из Шантобе с узкоколейных вагонов в ширококолейные. И по ширококолейной дороге ее уже везли в Степногорск на переработку. Там же переваливали зерно из элеватора в Атбасаре, которое развозили по другим районам Казахстана. И вдоль этой железной дороги всегда лежали горы щебня из уранового рудника, который здесь выгружали. Он был никак не помечен, ничем не огорожен, и люди его разбирали себе. Кому на стройку, кому на дачу. Его же замешивали в битум, которым укладывали дороги».
Наследие, о котором стыдятся говорить
После Чернобыля и распада СССР радиоактивные отвалы оказались бесхозными. Андрей Ожаровский, снимая видео около Степногорского ГХК, отмечает, что кучи отходов часто не огорожены.
«Местные люди знают про них, но очень стесняются термина «радиоактивные отходы». Они называют это «отвалами комбината». Потому что комбинат для них был и остается градообразующим предприятием, и отношение к нему в некотором роде уважительное», — говорит эксперт.
Загрязнение затронуло и города. В Атбасаре замеры показали превышение радиационного фона. В местной газете в конце 1980-х предлагали сносить дома и закапывать грунт.
Река Жабай также оказалась загрязнённой, а её водой поливали огороды и купались.
В Шантобе до сих пор живут люди. По данным на начало 2025 года, там проживало 3096 человек, из которых примерно каждый 25-й имел инвалидность. Рудник продолжает работу, но железную дорогу разобрали.
Юрий Иванович подытоживает: «На всех по-разному это влияло. Я вот, например, до сих пор жив. Брат мой из Шантобе тоже. Однако соседи и знакомые порой от онкологии впоследствии умирали, как отец мой. Человек существо адаптивное, всегда приспосабливается к любым условиям».
Радиационный след в других регионах
Проблема урановых отходов затрагивает не только Казахстан. Андрей Ожаровский указывает на загрязнение в Забайкалье, Курганской области, Узбекистане, Таджикистане и других странах, где велась добыча.
«Точную цифру количества отходов вам никто не скажет. Предприятия, которые их сбрасывали, уже сменили свои юрлица, а ответственного государства больше не существует. В 2014 году «Росатом» создал реестр таких захоронений, но все ли смогли учесть?» — рассуждает эксперт.
Он добавляет: «Добыча урана — в любом случае грязный процесс, который без воздействия на природу или здоровье людей не проходит. Тем более что делать со всеми отходами? Я могу понять, почему эти проблемы возникли в 50-х, это был вопрос выживания. Но сейчас холодная война давно позади. И самая опасная во всей цепочке топливной энергетики стадия — это добыча ископаемых».
