Бойца СВО похоронили заочно, а он вернулся

60-летний Владимир из Городищенского района Волгоградской области заключил контракт с Министерством обороны и отправился на СВО. Через полтора года его семье сообщили: боец пропал без вести. Ещё через шесть месяцев, в июле 2025 года, военкомат уведомил родных о его гибели. Однако в январе 2026 года мужчина вернулся домой и с удивлением узнал от близких, что его похоронили.

Примечание: имена изменены для сохранения конфиденциальности.

До службы Владимир работал водителем. Родные описывают его как спокойного, тихого и доброго человека. Старшая дочь Марина рассказала, что отец находился на передовой с 2023 года.

«Он заключил контракт с Министерством обороны по собственному желанию и проходил службу, за это время его тремя медалями наградили, — говорит Марина. — На связь он выходил редко, в последний раз — в мае 2024 года. От своих обязанностей не отлынивал: всё время находился „за ленточкой“, то есть на передовой».

В феврале 2025 года женщине позвонили из военкомата и сообщили, что отец пропал без вести при выполнении боевых задач. А в июле того же года пришло извещение о признании его погибшим. Среди документов была справка от командования: тело невозможно эвакуировать, так как боец попал под артобстрел противника.

Семья пребывала в шоке, но настоящее потрясение ждало впереди. Через полгода после официального признания смерти Владимир появился на пороге собственного дома.

«В январе 2026 года, на Рождество, отец вернулся. Оказался живой, — вспоминает Марина. — Оказалось, что ему впервые за 2,5 года дали отпуск, после которого он планировал вернуться обратно, а всё это время находился в части и выполнял боевые задания, пока военкомат сообщал, что он пропал и погиб. До сих пор не могу понять, как так…»

Радость встречи быстро сменилась бюрократическими проблемами. «По всем базам человек умер, — говорит Марина. — Паспорта нет, все документы недействительны. Их удалось восстановить только через суд в августе. Отец планировал вернуться в часть, но из-за проблем с документами не смог: его объявили самостоятельно оставившим часть, но мы смогли выйти на связь с командиром и наладить ситуацию. Человек в таких обстоятельствах оказался не по собственному желанию. Находясь там, он даже не знал, что его признали погибшим. А мы тут ему такую новость: „Ты, папа, умер“. Для него это стало сильным стрессом, проблемы с сердцем обострились, мы до сих пор переживаем…»

В объединенной пресс-службе судов Волгоградской области подтвердили: 24 марта 2026 года Городищенский районный суд рассмотрел гражданское дело по ситуации Владимира. Суть требования — «установление факта гражданина живым». Заявителями выступили сам Владимир и отдел ЗАГС администрации Городищенского муниципального района. Иск удовлетворён.

Сам Владимир в беседе с корреспондентом признался, что здоровье подводит: «Я после больницы, устал очень, сейчас на лекарствах. Давление высокое. С сердцем у меня неполадки. Не очень хорошо себя чувствую. Там такие нагрузки моральные и физические… Просто невыносимо для нормального человека. Но всё это приходилось преодолевать, поэтому и накопилось. Тем более это не санаторий».

По словам бойца, ни о какой пропаже без вести, тем более смерти, речи идти не могло — он исправно служил и ни о чём не подозревал.

«Ушел по контракту на один год, в итоге два с половиной года без отпуска продержался. Потом командир сказал: в отпуск, потому что и морально, и физически весь… Не терминатор уже. С пятого января этого года меня отправили в отпуск на две недели, это вместе с дорогой учтено. По прибытии я с удивлением узнал, что меня тут похоронили, оказывается. Слава Богу, я живой, а что так получилось — это не моя вина. Я-то не в курсе был. Там всё время на позициях, в боевых условиях нам телефоны запрещены. А я даже и не пытался как-то на связь выходить, потому что всегда предпочитаю видеть, с кем разговариваю. Тем более вот эти частые случаи с мошенниками… К телефонам я плохо отношусь. По службе у нас только рации, и то там перехваты бывают. Сейчас всё надо учитывать: дроны, электроника…»

После отпуска Владимир планировал вернуться в зону СВО, но статус погибшего помешал этому. «Это дочке спасибо, конечно. Если бы не она, мне самому это всё трудно было бы сделать. Со здоровьем у меня очень слабо, тем более два ранения было… Первое по осени 23-го года — осколочное ранение в голову… Дальнейшее — в июне, когда я уже почти год прослужил. Это уже [дрон-]камикадзе. Ну осколочные, тазобедренный сустав тоже… Мы с напарником своим ходом вышли с поля боя. Эвакуация прошла успешно, и нас потом по госпиталям. Я действительно живой остался, а всё остальное… Восстановление, конечно, давит на психику».

В производстве Волгоградского гарнизонного военного суда находится административное дело, истцом по которому выступает Владимир. Ответчики — две войсковые части, заинтересованные лица — Министерство обороны РФ и военный прокурор Волгоградского гарнизона. Дело рассматривается единолично судьёй. Недавно появилось новое заинтересованное лицо, поэтому процесс начат с начала и сейчас проходит предварительное заседание: определяется порядок слушания, порядок предоставления доказательств и прочее.

Один из известных волгоградских юристов предположил, что путаница могла возникнуть из-за перехода бойца из одной части в другую, но подобные случаи решаемы:

«Бывают ситуации, когда из одного подразделения переводят в другое в боевых условиях. Вроде человек числится в одной части, его переводят в другую, он туда еще не попал… Такие случаи не единичны, войсковая часть всё восстанавливает, отыгрывает обратно. Здесь он находится до того момента, пока не будет установлена его личность. Но когда бойцы приходят в отпуск, они становятся на учет: прибыл в отпуск — живой, здоровый и крепкий. Так что все вопросы с военкоматом решаются и в судах, где подтверждается факт признания его живым и устанавливается, что он тот, кто есть. Для этого привлекается Министерство обороны, войсковая часть, военкомат, чтобы подтвердить все обстоятельства».

Юрист отметил, что семье остаётся только радоваться ошибочному признанию гибели — такие случаи редки:

«Это уникальный, счастливый случай. Этому надо радоваться. И в Великую Отечественную войну такое бывало, когда похоронки приходили, а потом мужики домой возвращались. Здесь всякое могло случиться: могла группа без него уйти, мог он с другой группой уйти. Какие юридические консультации тут могут быть? Было решение о признании его погибшим — такое же будет о признании его живым и то, что он — это он. Вот и всё: он восстановится — и вперед, и с песней. Это просто фортуна, лотерея и безмерное счастье для семьи».